Политика

– Один из ключевых промышленных проектов на Дальнем Востоке – запуск Алданского промышленного кластера. Как проходит его формирование и какие проекты станут его центром?
– Еще не все проекты, которые должны реализоваться в рамках кластера, сегодня сформированы и запущены. Сегодня кластер в первую очередь объединяет золотодобывающие проекты, хорошие результаты показывает компания «Полюс Алдан» (горнорудная компания, входящая в состав группы «Полюс», крупнейшей в России и одной из пяти ведущих мировых золотодобывающих компаний. – «Ведомости»). Вместе с тем территория Алданского промышленного кластера гораздо шире. Думаю, что определяющим на многие десятилетия здесь будет урановый проект Эльконского месторождения, где кроме добычи урана будет и значительная по объемам добыча золота.

Этот урановый проект – стратегический. Пока основной поставщик уранового сырья для наших атомных станций – это Казахстан. При этом наши соседи активизировались в развитии атомной энергетики, и понятно, что в обозримом будущем поставки уранового сырья для российских АЭС нужно будет обеспечивать за счет внутренних резервов. А Эльконское месторождение является крупнейшим в стране. (По данным структур «Росатома», Эльконская группа месторождений объединяет 6% от всего мирового объема запасов урана. – «Ведомости»).

Второй масштабный проект касается освоения Селигдарского месторождения. Это огромные запасы апатитов и редкоземельных металлов, но здесь есть сложности, связанные с образованием значительных объемов «хвостов». Плюс у надзорных органов есть требования по фиксации определенного класса опасности на этом месторождении. Но я считаю, что на горизонте нескольких лет будет решение как по недропользователю, так и по плану освоения.

– Может ли строительство Канкунской ГЭС ускорить реализацию Алданского кластера?
– Есть риск, что Дальний Восток столкнется с энергетическим дефицитом. Все вышеперечисленные проекты и другие, более локальные, требуют большей электроэнергии, чем та, что есть сегодня в доступе. Поэтому мы говорим и о проекте Канкунской ГЭС, и про возвращение к вопросу о строительстве каскада Южно-Якутской ГЭС (обсуждаемый с советских времен проект по строительству комплекса ГЭС в Южной Якутии, на реках Учур, Тимптон, Алдан и Олёкма. – «Ведомости»). По Канкунской ГЭС есть потенциальное инвестиционное намерение компании «Эльга», но остается масса вопросов, связанных с ключевой ставкой ЦБ, с ценой электричества, с сетями. Экономика у проекта точно есть, но вопрос в том, чтобы подтвердить это на бумаге и определить финансирование.

Факт в том, что энергетический потенциал северных рек России, как и рек в целом, недоиспользован, это я говорю уже как председатель комиссии Госсовета по направлению «Энергетика». Дело не только в том, что реки – источник чистой и относительно дешевой энергетики, но и в том, что у России есть компетенции в области строительства ГЭС и их важно не растерять.

Если смотреть глобально, сегодня мощность и сила государства определяются его энергетическими возможностями. И дело не только в промышленности – все новые технологии, искусственный интеллект тоже требуют огромного количества вычислительной мощности и, следовательно, энергии.

Не существует готовых рецептов – где нужно строить АЭС, где ГЭС, ТЭС и т. д. Самое главное, что мы должны сейчас сделать, – разработать четкие механизмы, которые позволят инвесторам строить эффективные станции.

Сегодня, к сожалению, все наши системы – финансовая, регуляторная, тарифная – препятствуют строительству энергообъектов с использованием новых технологий. Многие годы мы шли в этом вопросе по самому наихудшему сценарию: сначала раздробили энергосистему, затем почему-то решили, что электростанции должны окупаться за 10–15 лет, а сейчас пришли к тому, что допускаем мысль «ничего страшного, если у нас электроэнергия будет стоить столько же, сколько в других странах мира». На самом деле наше глобальное конкурентное преимущество всегда было в том, что у нас электроэнергия стоила всегда дешевле, чем у других. Но сегодня в том же Китае электричество уже становится дешевле, чем у нас. И причина этого именно в том, что мы не стимулируем строительство новых электростанций на новых технологиях.

В рамках работы комиссии по энергетике мы изучили угольную генерацию и подготовили большой доклад президенту РФ. Что мы увидели? Мы строим новые угольные электростанции на технологиях полувековой давности, их эффективность – на уровне 1970-х гг., а по некоторым станциям еще ниже. Мы строим по технологии суперкритических параметров пара, тогда как весь мир перешел на технологию суперсверхкритических параметров пара (хотя последняя была разработана в СССР, и это мы когда-то учили специалистов со всего мира). Эффективность по «суперсверхкритике» – плюс 40%, расход топлива на единицу энергии – минус 50%. На 30% меньше выбросов CO2. А прямо сейчас Китай переходит на технологию ультрасверхкритических параметров пара, там эффективность выше, чем у наших станций, по всем параметрам в 2 раза.

При этом мы выяснили, что в стране есть компетенции, позволяющие строить станции по технологии суперсверхкритических параметров пара, и энергетики хотят по ним строить. Но нужны меры господдержки. Мы выступили с предложением просчитать стоимость перехода на более современную технологию и совершить этот переход. Президент предложение поддержал и дал соответствующее поручение. Теперь задача правительства – сделать все расчеты. Мы просто не имеем права сегодня тратить сотни миллиардов рублей и строить огромные электростанции по устаревшим на целый век технологиям.

– Как вы считаете, какие типы электростанций должны быть приоритетными для генерации электроэнергии на Дальнем Востоке?
– Сценарии могут быть разными. Главное, чтобы механизмы строительства были эффективными, а требования надзорных органов – оправданными. Требования, которые сегодня нужно выдерживать, чтобы построить ГЭС, не просто строгие, они практически неисполнимые. Особенно что касается природоохранных требований. В итоге сегодня в рамках Госсовета мы будем говорить о пересмотре условий и требований, чтобы эту мотивацию вернуть.

Что касается угольной генерации, там ситуация в целом по стране буквально перезревшая. И благодаря позиции администрации президента РФ, секретаря Госсовета Алексея Дюмина мы сумели поднять этот вопрос на очень высокий уровень. В рамках Госсовета отныне создана специальная группа, которая занимается всеми вопросами, связанными с генерацией.

– Якутия остается одним из крупнейших золотодобывающих регионов страны. Каким вы видите итоговый результат отрасли в 2026 г. и насколько рост мировых цен на золото стимулирует запуск новых проектов и геологоразведку, а санкции, с другой стороны, мешают?
– Санкции, конечно, влияют, но объективно отрасль уже перестроилась, и это влияние можно называть минимальным. Что касается результатов 2026 г., они точно будут не хуже, чем по итогам прошлого года, когда мы добыли свыше 56 т золота. В целом совокупность действующих и будущих золотодобывающих проектов позволяет говорить нам о том, что мы в ближайшие годы выйдем на добычу 60 т золота в год и более. Все золотодобывающие команды не намерены снижать добычу, у нас есть понимание, за счет чего они будут это делать. Рыночная цена тоже способствует наращиванию добычи. Но, честно говоря, даже здесь крепкий рубль становится лимитирующим фактором.

– Вопрос строительства нефтеперерабатывающего завода в Якутии обсуждается уже много лет. Насколько такая идея актуальна сегодня с учетом меняющейся географии поставок топлива, вопросов энергетической безопасности и развития региональной экономики?
– Этот вопрос никогда и не уходил с повестки дня. Мы по-прежнему держим эту инициативу в голове, но фискальная политика в области нефтепереработки сегодня такова, что строить большой НПЗ на несколько миллионов тонн в Якутии не выгодно. Сам регион потребляет 1,3 млн т нефтепродуктов в год. Авиационный керосин и другие виды нефтепродуктов пока дешевле привезти. Но 80% от общего объема потребления в Якутии – это дизельное топливо, а транспортная составляющая в его цене с каждым годом становится все более значительной. Возможно, если логистические услуги продолжат расти в цене, небольшой НПЗ с упором на производство дизельного топлива будет экономически целесообразно построить.

– ЯТЭК объявила о корректировке стратегии проекта «Якутский СПГ» и поиске новых направлений монетизации газа. Какие перспективные проекты вы видите для газовой отрасли республики? Может ли Якутия стать площадкой для развития энергоемких цифровых производств – центров обработки данных, облачных сервисов, проектов в сфере искусственного интеллекта?
– ЯТЭК скорректировал свои планы из-за санкций, которые введены в отношении конкретного рынка. При этом существует проект, согласно которому добываемый газ может быть использован для создания и функционирования кластера ЦОДов. Этот проект уже начинает реализовываться – постепенно возводится соответствующая площадка под вычислительные мощности.

Что касается развития газовой промышленности в Якутии в целом, главный драйвер – это «Газпром» и его дочерние структуры, которые занимаются развитием газовых месторождений в Западной Якутии. Недавно состоялся запуск добычи на Чонской группе месторождений. Полагаю, что добыча газа в регионе будет расти.

– Вы несколько раз упомянули фактор высокой стоимости заемных денег. Насколько текущая денежно-кредитная политика влияет на реализацию инвестиционных проектов в Якутии? И есть ли механизмы поддержки, которые позволяют сохранять инвестиционную активность?
– Нынешняя действующая ставка, несмотря на постепенное снижение, все равно выше потребностей бизнеса. Вместе со сверхкрепким рублем они формируют заградительные условия для инвестиций, и особенно для экспорта.

– А какая ставка, по вашему мнению, является допустимой?
– Хотя бы 10%.

– Якутское кино стало одним из самых культурных феноменов современной России. За счет чего региону удалось сформировать собственную киноиндустрию и может ли Якутия в перспективе стать полноценным федеральным центром кинопроизводства, привлекая режиссеров, сценаристов и инвесторов со всей страны?
– В 2030 г. мы станем одним из крупнейших киноцентров страны. Сегодня мы начинаем проектирование крупнейшего за Уралом кинопавильона, финансирование по решению президента РФ уже есть, и уверен, что впоследствии мы станем крупнейшим киноцентром Дальнего Востока, а может быть, одним из центром кинопроизводства в России. Вряд ли мы сможем перегнать Москву по объемам кинопроизводства и сборам, но мы нацелены стать вторыми.

Еще два года назад мы поставили перед собой цель превратить якутское кино в полноценную киноиндустрию с прокатом, производством и своими технологиями показа. В позапрошлом году кино принесло 150 млн руб., в прошлом – 280 млн руб.

Источник: «Ведомости»